Неприлично ли…

Свет в окнах всегда меня гипнотизировал. Еще в институте, гуляя с подругой поздними вечерами, мы как-то заговорили о том, неприлично ли подсматривать за чужими жизнями. Мне было стыдно признаться тогда вслух, но про себя я знала ответ: я это обожаю.

Для меня это не было пустым любопытством. Это было чистым, почти художественным любопытством. Мне нравилось угадывать по обстановке характер жильцов: эта книжная полка, тот абажур, эта расстановка мебели, словно герои расставлены на сцене перед началом пьесы. Менее всего я хотела кого-то скомпрометировать; больше всего — просто знать, что жизнь вокруг бурлит, течет своим чередом, и в ней есть место уютным диванам, чаепитиям и спорам при свете настольной лампы. Мне было от этого тепло и спокойно.

Судьба оказалась ироничной. Теперь я живу в доме, который почти вплотную примыкает к другому. И у меня есть возможность — нет, не подглядывать, это слово действительно слишком грубое и неприличное, — а… стать невольной свидетельницей.

Некоторые мои соседи, кажется, совершенно не видят в этом проблемы. У них до сих пор нет штор. И вот, отодвигая вечером свои занавески, я будто листаю живую книгу. В той квартире, обставленной в строгом скандинавском стиле, жизнь течёт неспешно и графично, как скандинавский же детектив. Чуть выше — окна, как мои, и сквозь ткань штор проступает синеватое дыхание телевизора, мерцающий пульс чужого вечера. А там, на другом этаже, — окна всегда плотно зашторены, словно их обитатели выключили себя из общего спектакля, храня свою тайну за плотным полотном.

Я смотрю на это и думаю, что наше отношение к окну — это метафора нашего отношения к миру. Кто-то распахивается настежь, выставляя свою жизнь напоказ. Кто-то довольствуется мягким светом из-за полупрозрачной занавеси. А кто-то наглухо закрывает ставни.

И в этом есть странное, глубокое утешение. Это напоминание о том, что мы все — и одиноки, и связаны этими светящимися точками в темноте. Что моя тихая радость от чашки чая — это часть общего, огромного полотна вечерних ритуалов, тревог, разговоров и молчаний.

И, может быть, в эту самую минуту, кто-то в скандинавской гостиной напротив, случайно взглянув в моё окно, видит теплый отсвет моей лампы и тоже чувствует — где-то там, за стеклом, жизнь идёт своим чередом. И это знание согревает ему душу.