Записки на туманном стекле

В ноябре 2022-го мой сын женился. Я выбирала платье долго, придирчиво, с тем особенным трепетом, который бывает только у мамы жениха. Хотелось быть красивой. Не просто «хорошо выглядеть» — а быть красивой по-настоящему. Вместе с ними. В этот день, который должен был стать одним из главных в нашей семье. И я нашла его. Вечернее, в пол, с лёгкой невесомой накидкой. В нём я чувствовала себя почти королевой. Оно дарило уверенность, лёгкость, воздушность — всё то, что так нужно женщине, когда она выходит в свет, где все взгляды на молодых, но мама тоже должна сиять. И я сияла. Оно сделало своё дело. Тот вечер остался в фотографиях, в памяти, в том особенном тепле, которое согревает, когда пересматриваешь снимки. А на днях я решила его примерить. Просто так. Захотелось снова ощутить себя той, ноябрьской, счастливой, нарядной. Оно не застегнулось. Пятнадцать сантиметров. Целых пятнадцать сантиметров между мной сегодняшней и мной образца 2022 года. Я стояла перед зеркалом и не знала: плакать и...

Валя наливает чай. За окном — февральская метель, но на кухне тепло, пахнет ванилью и уютом. Я сижу, обхватив чашку ладонями, и молчу. — Ты чего такая задумчивая? — Валя пододвигает ко мне вазочку с зефиром. — Опять философствуешь? — Знаешь, сегодня поймала себя на дурацком ощущении. Сказал мне один человек фразу… глупую, нелепую, даже не хочу повторять. А она застряла. Сидит внутри и свербит. — И ты, умная женщина, переживаешь из-за глупых слов? — В том-то и дело, что переживаю. И вспомнила одну мудрость: «Как ни глупы слова дурака, но иногда и они могут смутить умного человека». Валя откладывает вязание. Смотрит внимательно, по-своему, по-валидному — пронзительно и мягко одновременно. — А ты знаешь, почему они смущают? — Почему? — Потому что умный человек всегда сомневается. Это его проклятие и его дар. Он слышит глупость и думает: «А вдруг? Вдруг я чего-то не понимаю? Вдруг в этой простоте скрыта истина?» — А дурак? — А дурак не сомневается никогда. Он просто говорит. Громко, уверен...

Ночной поезд. Мерный стук колёс, синий свет ночника, за окном — бесконечная снежная равнина. Я сижу у окна, пью чай в подстаканнике. Напротив — пожилая женщина. Тёплый платок, руки, сложенные на коленях, спокойный взгляд. — Вы в Москву или транзитом? — В Москву. К сыну, внучку проведать. А вы? — Я… тоже. Не к сыну. Просто домой. Пауза. Она смотрит на снег, я — в чай. Почему-то хочется говорить. — А у вас тяжёлый взгляд, девушка. Не обижайтесь. Я старая, мне можно. Что-то случилось? — Случилось. Только уже прошло. Или… проходит. Трудно понять, где заканчивается одно и начинается другое. — Это всегда так. Как снег: не поймёшь, когда последняя снежинка упала, а сугроб уже вырос. Я улыбаюсь. Она говорит о снеге, а я вспоминаю туман. Молочную пену октября. Дорогу, на которой я наконец остановилась. — Знаете, я долго была с человеком, который… Не любил. Нет, хуже: он считал, что любит, но внутри у него была пустота. Я всё пыталась эту пустоту заполнить собой. Думала: ещё чуть-чуть, ещё потер...