Записки на туманном стекле

Октябрь научил меня одному простому искусству — писать на туманном стекле. Не буквы, нет. Рисовать узоры дыханием, а потом стирать их ладонью. Эти записи живут несколько секунд, но в них — вся правда осеннего дня.

Вот я дышу на холодное стекло, и проступает первый узор — «Успеть». Это про семьдесят две тетради, оставленные на столе. Про детей, которые не поняли сегодня тему. Это слово тяжелое, влажное, оно сразу стекает каплями.

Стираю его рукавом и дышу снова. На этот раз получается легкая дымка, и в ней угадывается «Клён». Тот самый, что я видела на днях у обочины. Он стоит в своем багряном убранстве, как кардинал в парче, и ему нет дела до моих спешек. Он просто сбрасывает листья в молочную муть дня. Это слово не стекает, а медленно тает, растворяясь в прозрачности.

Третий вздох — и на стекле проявляется «Тишина». Та, что живет в доме напротив, за тем самым окном без штор. Та, что обволакивает меня сейчас, когда я не включаю ни телевизор, ни радио. Она — не пустота, а густая, бархатная субстанция, в которой оттаивает душа.

Я пишу дальше, бессвязно и честно:

«Облепиха... тепло в ладонях... возраст...»

Одни слова расплываются сразу, другие держатся дольше, успевая послать в мозг целый рой воспоминаний и ощущений.

Самое удивительное в этих записках — их недолговечность. Они не для того, чтобы их хранить. Они для того, чтобы признаться себе в чем-то сиюминутном и важном, а потом — отпустить. Стереть. Как стирает их утреннее солнце, не оставляя и следа от ночных тревог и восторгов.

Вот и сейчас последняя капля, слово «Завтра», медленно сползает вниз, оставляя за собой чистый, мокрый след. Оно еще не началось, оно чистое, как это стекло.

Я не стираю его. Пусть само исчезнет. А я пойду заваривать чай. Смотрю, как новые узоры рисует на кухонном окне пар от кипятка. Жизнь.